Проверка на valodu



— Kupčikas k–dze, vaj jūs saprotāt latviski?
— Protams!
— Un saprotāt visu, par ko tiek rūnāts domes sēdēs?
— Bet kā citādi es vаrētu piedalīties apspriešānās un balsot?

…Еще несколько вопросов, и депутат Юрмальской думы Жанна Купчик не выдерживает: трудно сдержать смех. И то сказать: когда журналист русскоязычного издания интервьюирует русскоязычного же депутата (а вне политики — учителя русского языка и литературы) на госязыке, это не просто смешно — от этого отдает каким–то извращением.

Однако беседу с Жанной Купчик именно на латышском я затеяла не случайно. Просто накануне прочитала в одной из латышских газет, что Жанна… не владеет госязыком! Причем утверждала это инспектор юрмальской инспекции государственного языка Ирена Аугустова, попутно задав вопрос руководителю управления образования Юрмальской думы Янису Карклиньшу: как он помогает директору Межмальской школы (где преподает Ж. Купчик) "справиться с данной ситуацией"?

Прочитанное повергло в недоумение. Ведь Жанна работает в составе Юрмальской думы уже 9 месяцев. А там вопросы обсуждаются и решаются ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на государственном языке. Так как же, не владея латышским, можно справляться с депутатскими обязанностями и отстаивать интересы избирателей? В этом крайне важном для юрмальского "запчеловского" электората вопросе решила разобраться "ВС".

"Надоело бояться!"

— Это началось год назад, — рассказывает Жанна Купчик. — Как вы помните, тогда шла борьба за сохранение образования на русском языке, и я с моими учениками принимала в ней активное участие. Администрация и особенно директор нашей школы этого, мягко говоря, не одобряли. Наши отношения с директором складывались соответственно.

Как–то на совещании директор сообщила, что поступила жалоба на одного из преподавателей. По ее тону я поняла, что речь идет обо мне. И точно: дня через два в школу явились тогдашний представитель минобразования Аида Пайпере и инспектор госязыка Ирена Аугустова. Меня сняли с урока, вызвали в кабинет завуча, и Аугустова начала спрашивать, как меня зовут, где работаю, что преподаю. Затем открыла журнал 12–го класса (я тогда вела еще этику в 7–м и 12–м классах) и показала "криминал" — записи тем на русском языке.

Строго говоря, это нарушение — записывать темы полагалось на латышском. Однако не такое, чтобы "скликать" такую представительную комиссию. Достаточно было завучу сделать замечание, и все было бы исправлено. Но куда там!

Затем мне ткнули пальцем в одну из тем и предложили рассказать ее на латышском языке. Я отказалась: ведь, во–первых, этот предмет я преподаю на русском, а во–вторых, к каждому уроку надо тщательно готовиться. Думаю, моим собеседницам, работающим в системе образования, об этом следовало бы знать! Но мой отказ от "экспромта" был расценен лишь как незнание латышского. Затем последовал второй "пункт обвинения" — жалоба от сестры моего ученика, к которому я якобы отношусь предвзято, поскольку он отказывается участвовать в акциях протеста. (Забегая вперед, скажу: когда чуть позже в присутствии родителей класса и журналистов этого мальчика спросили, обижает ли его Жанна Ивановна за неучастие в митингах, он ответил, что это неправда.) От меня потребовали письменного объяснения. Я его написала (к слову, на латышском), отдала — и на этом на дальнейшем общении с "триумвиратом" в кабинете завуча поставила точку. Потому что мне сразу было ясно, что мое знание госязыка никого здесь не волнует. А происходящее — психологическая атака, попытка запугать. Кстати, даже в статье, где г–жа Аугустова обвиняет меня в невладении латышским, она не удерживается от реплики, что Жанна Купчик, дескать, продолжает "dzīvot ar paceltu karogu" ("жить с поднятым флагом". — М. Б.). Нужно ли еще более веское подтверждение, что здесь речь идет о преследовании за политические убеждения?

Уже потом мне стало известно, у Аугустовой и права–то не было экзаменовать меня. Она могла лишь проверить, настоящее ли у меня свидетельство или фальшивое. Свидетельство же это в свое время мне было выдано после того, как я сдала экзамен на третью категорию. И проверяла меня комиссия из пяти человек. Не подарили же они мне, в самом деле, эту "аплиецибу"!

После случившегося Жанна Купчик подала в суд, где намерена оспорить действия директора школы Миловидовой и инспектора Аугустовой. И причина тому — вовсе не наложенный на нее 10–латовый административный штраф.

— Я буду бороться, потому что хочу положить конец этим "психическим атакам", от которых страдают учителя русских школ, — поясняет Жанна. — Я знаю, мои коллеги живут в постоянном страхе: а вдруг завтра заявится языковой инспектор? Ведь в тот раз меня не одну проверяли, в кабинет завуча приглашали и других. В результате — сорванные занятия, стресс для учителей… Но ведь учитель в школе не для того, чтобы ждать и бояться, а чтобы детей учить, знания давать. А как работать, когда идешь и дрожишь: а вдруг нагрянет комиссия! Да хватит уже с нас этих проверок, этих унижений, этого страха!

Доверяй, но проверяй

Хотя я на личном опыте смогла убедиться, что Жанна латышским владеет (не так, конечно, как г–жа президент Латвии, но все–таки гораздо более свободно, чем последняя — русским), но решила перепроверить. Ради чего обратилась к коллегам–депутатам Жанны Купчик. Причем именно к тем, которых меньше всего можно было бы заподозрить в политических симпатиях к "мятежной" "запчеловке" — к представителям "ТВ" Айгару Тампе и Юрису Грикису. Первый ответил, что говорит с Жанной иногда по–русски, но чаще — на латышском. А второй сказал, что общается с ней ТОЛЬКО на латыш-ском. И устно, и письменно (поскольку оба работают в одном комитете, такая потребность иногда возникает). И что Юрис по просьбе Жанны иногда исправляет в ее записках "гарумзиме". А ведь вопросы, которые обсуждаются на думских комитетах и заседаниях, такого уровня лингвистической сложности, что в их суть подчас не всякий "въедет", даже если латышский — родной язык! А ворох документов, который требуется изучить перед каждым заседанием? Это вам не бытовые выраженьица типа "kā iet?".

"На проверку — становись!"

Хотя после всего услышанного у меня было достаточно оснований, чтобы "поздравить соврамши" г–жу язык–инспектора Аугустову, все–таки я решила обратиться за комментарием к ней лично. А вдруг произошло недоразумение!

Г–жа Аугустова рассказала об их встрече с Жанной годичной давности (см. выше). О том, как преподаватель Купчик тогда практически сразу перешла на русский язык, как не смогла произнести даже название музея, куда водила школьников, и вообще — уровень ее латышского был на уровне дворницкого. В связи с чем был составлен административный протокол, но наложенный на Жанну 10–латовый штраф она еще не заплатила, а вместо этого собирается судиться.

Даже по телефону было слышно, как менялся по ходу разговора тон г–жи Аугустовой. Поначалу спокойный и доброжелательный, ее голос постепенно наполнялся раздражением:

— Да, год назад Жанна Купчик не владела государственным языком на уровне, который законодательство предъявляет к преподавателю!

— Но в газете от вашего имени сказано, что она "joprojām nepārvalda valsts valodu" ("до сих пор не владеет государственным языком". — М. Б.)!

— Если с тех пор что–то изменилось, хорошо: жду вас обеих в приемное время в своем кабинете. Поговорим, пообщаемся, и если она и в самом деле улучшила свое знание госязыка, я так и скажу…

Когда же я поинтересовалась, что имела в виду г–жа Аугустова, говоря, что Ж. Купчик продолжает "жить с поднятым флагом", моя собеседница вдруг заторопилась.

— У меня больше нет времени. Я сейчас провожу проверку в системе Latvijas Dzelzceļš и мне некогда… Хотите — приходите в приемное время.

Под аккомпанемент послышавшихся из трубки гудков я решила: не приду. И тем более не воспользуюсь приглашением "прийти пообщаться" на пару с депутатом Купчик. Потому что, хотя мне лично и не предлагалось провериться на знание госязыка, я в этот момент со всей остротой ощутила, какое унижение должен чувствовать любой нормальный человек, когда его вдруг среди рабочего дня отрывают и ведут на подобную "проверку". Неужто наши государственные мужи всерьез полагают, что это способствует интеграции? Да после этого даже если и можешь говорить — не захочешь! Принуждение, как известно, порождает сопротивление. И "языковая" история депутата Юрмальской думы Жанны Купчик, иск которой будет рассматриваться в суде в феврале будущего года, — наглядное тому подтверждение.

Источник: Марина БЛУМЕНТАЛЬ, Вести сегодня

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha