Милуш: "Если бы я лгал, я не был бы обвинен"



Предприниматель Герман Милуш через год после дачи взятки на выборых мэры Юрмалы ждет суда в статусе обвиняемого. Между тем его влиятельные знакомые, с которыми в лихорадочных телефонных разговорах делилась власть в курортном городе, продолжают делить власть в государстве. В интервью газете Neatkarīgā Rīta Avīze Г. Милуш отмечает, что в Юрмале в переговорах участвовали не только ЛПП и НП, но и Новое время, которое представлял спонсор партии Сол Букинголтс.

– Читая опубликованную расшифровку телефонных разговоров, создается впечатление, что они не отражают все происходившее на выборах в Юрмале.

– Я прекрасно осознаю, какое общественное значение приобрело это дело, и каких последствий жаждут известные люди. А точнее, многие жаждут крови. Сейчас, я думаю, понятно, кто хочет крови. Я прекрасно понимаю, в чьих интересах это делается.

Мне высказали прямое предложение давать показания против известных господ, о которых идет речь. Мне просто сказали: «Вы нам не нужны. Давайте показания против господина Шкеле, господина Шлесерса». Когда я спросил: «Подождите, какие показания», мне сказали: «Мы все знаем!.. Вы от Шлесерса получили 100 тысяч латов, которые передали дальше». Я не получал никакие ни 100, ни 10, ни 20 тысяч. Я честный человек, и не хочу ни против кого клеветать. «Тогда продолжим заниматься вами». Прокурор Залюксне так и сказала. Мне предлагали программу по защите свидетелей, жизнь в любой стране мира.

Это скрытая реклама – облить грязью одни партии и выгораживать другие. На рассмотрение дела приглашены представители многих политических партий Латвии, кроме Нового времени. То есть получается так, что Новое время создавало коалицию в каком-то вакууму. У них не было никаких переговоров, они ни с кем не встречались. Хотя я сам лично говорил с Инесе Айзстраутой. Я с ней встречался перед выборами, после выборов я с ней говорил, да.

– По чьей инициативе проходили эти переговоры?

– Остановимся на этом вопросе таким образом. Никто не спорит, что у меня есть свои экономические интересы в Юрмале. Проект, которым я сейчас занимаюсь – проект Marienbāde – его стоимость оценивается примерно в 100 млн. евро. Неплохой проект, да. Поэтому меня волновало, кто станет мэром.

Создалась банальнейшая ситуация, которую можно просто объяснить. Эйжен Цепурниекс мой друг... многие годы. В этом нет ничего предосудительного. Мы оба увлекаемся водным мотоспортом. Нас с этим человеком многое связывает. О том, что мы друзья, знают многие. Благодаря моим великолепным отношениям с Цепурниексом, через меня многие могли узнать объективное мнение о том, что думают «тевземцы».

И когда здесь проходила предвыборная кампания, мы интересовались, что тут выйдет. Я выхожу из отеля Rīdzene, и идет Андрис. Он говорит: «Герман, как там твой жруг Эйженс поживает?». «Нормально поживает». «Что там ТБ думает?». Я говорю: «Да не знаю, что думает». Шлесерс говорит: «Поговори ты с Цепурниексом. У нас как-то нет контакта. Мы знаем, что Эйженс там сейчас уполномочен Юрмалой заниматься. Узнай, что там ТБ думает». Ну, конечно, я позвонил Цепурниексу.

Я думаю, это было 15 или 16 число, дня за два до выборов мэра. С этого все и началось... Понимаете, каждому человеку импонирует быть приближенным к политическому процессу. И потом начался весь процесс. То есть консультации, звонки и все остальное. Но вопрос уже в другом. То, что меня сейчас обвиняют в даче денег за избрание Хлевицкиса. Тут и появляется интересный вопрос, зачем мне надо было это делать, чтобы так его проталкивать? Вы не знаете, я не знаю, следствие не знает.

– Вы, значит, «помогаи» ЛПП, Эйжен Цепурниекс – ТБДННЛ, а кто помогал НВ?

– Кто вам сказал, что я помогал ЛПП? Я притворялся, что помогал.

– Пыталось ли Новое время во время этих переговоров с вами связаться?

– Пыталось. Вам надо идти к Новому времени и спрашивать, пусть они вам покажут людей, которые работали с их стороны. Такой человек есть, его все прекрасно знают. Почему там был Букинголтс? Почему были еще некоторые люди?

– Букинголтс в Юрмале представлял Новое время?

– Ну, в самой Юрмале он не был, но в переговорах участвовал.

– Это он был тем представителем Нового времени, который пытался с вами связаться?

– Нет, это был не он. Ко мне обратились совершенно другие люди. Я не являюсь спонсором ни ЛПП, ни НП, ни НВ. Когда я встретился с г-ном Крупниковым, я поверил в то, что обещали тем, кто поддержит партию. Они все время хорошо говорят – поддерживать бизнес-проекты, улучшить предпринимательскую среду, сделать прозрачными конкурсы... Меня тогда волновали конкурсы, потому что я хотел продать государству машины. Почему нет. «Хорошо, Герман, мы все это сделаем».

Потом – они уже были у власти – вдруг все узнали, что лидер партии на все спонсорские деньги заплатил налоги. Я не знаю – было так или не было. Я сказал: «Гриша, это как-то неправильно – мы партии даем деньги, а не лично одному лидеру".

Ну, и потом нас вызвали в KNAB. Я послал своего юриста. Ну и там задавали вопросы, добровольно ли мы давали деньги, есть ли какие-то претензии. Потом я опять позвонил г-ну Крупникову: «Гриша, как же так? Одной рукой даем, другой – отнимаем, а третьей по голове бьем?». – «Ну, ты знаешь, всех вызывают». Я это воспринимаю как запугивание.

– Что вас связывает с Андрисом Шкеле?

– В свое время мы [вместе с Эриком Кажей, который в 1995 году был министром в правительстве Шкеле, а позже - бизнес-партнером Милуша] создавали Партию народного согласия. Потом мы стали спонсорами «Саймниекса». Естественно, наши пути где-то пересекались.

В тот же день или за день до того [когда произошел первый разговор со Шлесерсом] звонит мне Андрис и спрашивает: «Герман, что там с ТБ?». Я сначала не понял, при чем тут он. Но, так как я знал, что Айнар контактирует с Андрисом, сделал логичный вывод, что они наверняка говорили. Он сказал: «Иди, работай. Может, что-то получится». И я согласился. Я что, должен был Шкеле сказать – нет, Андрис, я ничего не буду делать, ТБ будет голосовать за Айзстрауту?

– Зачем политикам это надо было? Они сами не могли договориться?

– Понимаете, есть официальные отношения, когда садятся вместе Шкеле, Шлесерс, Страуме, Репше, доверительно смотрят друг другу в глаза, о чем-то договариваются, а потом мы из прессы узнаем, что ничего не вышло. А есть, скажем, друзья у Шкеле, Шлесерса, Пантелеева, Страуме, Репше. Это кухня, политическая кухня. Эти люди звонят тем людям, чтобы те люди подтвердили этим людям, будет так или не будет.

– Опубликованные телефонные разговоры расшифрованы корректно?

– Скажем так – там где-то 10% от всех разговоров тех дней. На 90% они конкретно переданы.

Я чувствовал, что меня прослушивают. Поэтому на тот момент у меня было 6 сателлитных телефонов...

– Есть один разговор – с Леонидом Ласманисом, в котором идет речь о деньгах. Ласманис вам говорит: «Мне нужна будет вся сумма».

– Мне звонит Ласманис и говорит, что нужны бабки. Бабки могут быть либо деньгами, либо девочками, других вариантов быть не может. Значит, звонит вам человек в полвторого дня и говорит: «Герман, нужны бабки».

Что мне ему ответить? Какие бабки? Для чего? Я согласился, что сейчас привезу и закончил разговор.

– Вы такие друзья? Ласманис у вас так часто деньги просит?

– Это долгая история. Ласманиса я знаю более 10 лет. Когда он был генсеком ЛСДРП, он бесчисленное количество раз прихоидл ко мне за финансовой помощью. Потом он ко мне приходил и говорил, что нечего есть. Ну ладно, я его давно знаю, почему не помочь? Поэтому когда Ласманис мне позвонил, я немного был в шоке – какие такие деньги? Но когда этот разговор вырвали, и таким образом подали... Не буду рассказывать, не имею права.

Источник: Neatkarīgā Rīta Avīze

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha